Лазурь. Стефан Малларме. Перевод с французского

И музыка текла с невидимых смычков В лазурь дымящихся, туманных лепестков. Ты первый поцелуй узнала в тот счастливый, Благословенный день, -- дурманные приливы Терзали душу мне, пьянея от мечты, Не оставляющей похмельной пустоты Сердцам, что навсегда с ревнивой грустью слиты. Я шел, уставившись в изъеденные плиты Старинной площади, когда передо мной, Смеясь, возникла ты под шляпкою сквозной Из отблесков зари, так в полумраке тонком Я зацелованным, заласканным ребенком Следил, как добрая волшебница, во сне, Снежинки пряных звезд с небес бросает мне. К помаде больше ты питаешь интереса, Болонкой не прижмешь меня к шелкам тугим, Я не придворная забава и не пьеса, Но, кажется, меня Вы предпочли другим. Завит искусством ювелира Твой локон золотой, твой смех -- трава для клира Овец, отзывчивых на прихоть госпожи. Так прикажи, и я на флейте заиграю, На веере любви присяду робко с краю, Стать пастухом твоих улыбок прикажи! Я в парусиновой стене прорвал окно! Из омута измен не выплыть, и смешно, Что Гамлета тоска, всегда одна и та же, Сметет мой зыбкий склеп, -- навек исчезнув даже, В исконной чистоте я опущусь на дно. Но вот под кулаком запела медь кимвала И наготу мою жемчужную сковала: Внезапный блеск, искрясь, лицо мне опалил.

Творчество С. Малларме

Так я влюблен в виденье? Иль ночь мне нанесла всю эту кладь сомненья? Ее не примет лес, мне не очертит грань Поутру хрупкая деревьев филигрань.

Книга Стихотворения/ Poesies (билингва). Автор Стефан Малларме. Stephane Mallarme. Издательство Текст. Беларусь. Минск .

Торжественная грусть триумфа, о котором Молчат пророчества. Кормилица зимы, Под своды каменной, зарешеченной тьмы Сошла я и во рву, куда на бурых лапах Столетий проклятых прокрался львиный запах, Стояла, но меня не тронули цари Пустынной древности, покуда изнутри Катился липкий страх, — блестящая опала Меня прельстила вдруг, — так прежде рассыпала Я над поверхностью дворцового пруда Резные лепестки кувшинок, что всегда Живут в душе моей мучительным узором, А возле самых ног, следя притихшим взором За веером мечты, как замерший прибой, Расположились львы.

Но, нянька, что с тобой? Уйми старушечий озноб и казематы Пещерные забудь! Чтоб не пугалась ты кошмара львиных грив, Подай мне зеркало, и наважденье злое Я гребнем прогоню. К о р м и л и ц а О если не алоэ, Не миро под стеклом, заплавленным в сургуч, Печалью насладись, — послушай, как тягуч И горек запах роз. И р о д и а д а Отравою пропитан Цветочный фимиам: Дурманных лепестков бальзамовый настой Пусть укрощает боль людскую Но постой, Как смела ты забыть, что терпких ароматов Не терпят волосы, чей блеск волшебно-матов, — Железный звон кольчуг, нефрит округлых ваз Заледенели в нем, — я с детства помню вас На праздничной стене пустынной галереи.

Итак, сравним две версии"сонета на икс". Вот версия Романа Дубровкина: Над ониксом ногтей, простертых в темноту, Полуночной Тоски качается лампада, Там Феникс разметал сожженную мечту, Но в урне траурной нет пепла звездопада. А в комнате ночной, уставясь в пустоту, Буфета сонного безмолвствует громада: К стигийским берегам ушел хозяин сада.

В году Стефан Малларме издал свою последнюю поэму «Бросок Страх перед проказой и жажда золота — вот та лаконичная.

Его бегу, глаза ослепли, в совести сумбур, Стараюсь сон привлечь, но всё напрасно: Лазурь мне не даёт сбежать: Я жду туман, он холоден, но мне спасенье: Его явленье принесёт собою массу облаков. Природа спрячется под ним, благое провиденье Приспустит с благостью на землю сонмы снов. Летейское безлюдье в дикой скуке процветает, На одиноком бреге - веселящий мох и камыши.

Стефан Малларме

Все, в чем таяться вязь и вес… Ты первым делом не стремись… К подбору слова с упущеньем… Дешевка — песни наущенье… Неточность с точностью слились. На самом деле это вовсе не манифест музыкального или иного авангарда в его расхожем смысле. Дариюс Мийо и Артюр Онеггер всегда были во всеоружии, чтобы нам помочь… Дариюс своей тросточкой из рога носорога хлестал по колоннам Греции и по лианам девственного леса… Артюр не отмечен духом гениальности, он склонен к лиризму иного толка — не столь тропическому, а скорее близкому мастеровитости строителей соборов и заводов.

Эрнест Шторм «Введение» к книге Жан-Поля Сартра «Малларме, или поэт Ничто». /Introduction by . Их горечь и страх были сублимированы в поэзии.

Белая птица Стефана Малларме Поль Валери в своих работах о Малларме пишет о нем, как о трудном авторе, авторе, который заставляет думать над каждой строкой. Он классически строит стих, от его поэзии исходит холодное сияние белого мрамора. Его мир — искусно сложенная башня, стремящаяся ввысь. Идеал — это слово в его поэзии неизменно пишется с заглавной буквы. Его стихи наполнены красивыми понятиями, и всегда с заглавной буквы.

Названия его стихотворений не менее отвлеченны и возвышенны: Приблизиться к этому автору можно по-разному. Можно попытаться вычислить, что скрывается за его образами. Проникнуть в его Идеал. Но тогда нужно откинуть всю внешнюю, контурную красоту его стиха, сломать ритм и форму и, расставив перед собой все те высшие сущности, о которых он пишет, попытаться их объединить.

Затея с самого начала обреченная на провал.

Раскрасить мой текст!

Родился в семье служащего. В пятилетнем возрасте потерял мать. В возрасте 10 лет его отдали в пансион, а затем в лицей города Санса, где он и начал писать стихи.

Поэзия Малларме стремится «описывать не вещи, а впечатления от них»; слово у него не прямо . «Их первый страх преодолеть, рукой дрожащей.

Так долго ты лгала, что о потустороннем Узнала более любого мертвеца. Порок бесплодием отметил нас обоих, Но черствым камнем он заполнил пустоту Твоей груди, а мне, а мне невмоготу Предсмертный слышать хрип в сердечных перебоях. Я, как от савана, спасаюсь от гардин, Я умереть могу, когда усну один. Для мудрых смерть проста, я выберу несложный Задумчивый пейзаж, рассеянной рукой Рисую облака над спящею рекой: Он ждет, когда над ним последний круг опишет Ослепший гомон птиц, в безвыходной тоске Латинские стихи бормочет и не слышит, Как чуден благовест, плывущий вдалеке.

Так я ночной порой во славу Идеала С молитвою звонил во все колокола, И неотзывная раскалывалась мгла, И стая прошлых бед покоя не давала, Но верь мне, Люцифер, я силы соберу И на веревке той повешусь поутру. Летняя печаль Рыданья подмешав к любовному питью, Отвесный луч скользнул по зыбкому прибою Рассыпанных волос и сжег печаль твою, Шуршит песок, ты спишь, измучена борьбою.

Стефан Малларме Стихотворения

Зима пора надежд и светлого труда, — Растекшись по крови, бесцветной, как вода, Все существо мое зевота затопила. Железным обручем сдавило мне виски, Как будто скобами прижата крышка гроба, Один брожу в полях и разбирает злоба: Так разгулялся день, что не унять тоски. На землю упаду, здесь аромат разлили Деревья, здесь мечту похоронить я рад, Изрыв зубами дерн под стебельками лилий, А скука ширится от солнечных оград, Где наглая лазурь качается со смехом, И пестрый гомон птиц ей отвечает эхом.

Страх Не ради твоего податливого тела Я здесь, мой поцелуй не всколыхнет, пойми, Неправедных волос, ах как бы ты хотела Отречься от грехов, завещанных людьми. В угарном забытьи мы головы уроним, От совестливых снов отгородив сердца.

Эдуард Мане. Портрет Стефана Малларме (фрагмент). г. Музей Д" . Сергей Зенкин. Страх. Не ради твоего податливого тела.

Родился 18 марта в Париже в семье Нумы Малларме, служащего Управления по делам собственности. В пятилетнем возрасте потерял мать; воспитывался ее родителями. С учился в религиозном пансионе в Отейе, с — в лицее Санса; пребывание там оказалось для него мучительным. Еще в большей степени стал ощущать одиночество после смерти своей тринадцатилетней сестры Марии в В получил диплом бакалавра. Вопреки желанию отца, отказался от карьеры чиновника: В провел несколько месяцев в Лондоне, где усовершенствовал свое знание английского.

В , вернувшись во Францию, начал преподавать английский язык в лицее Турнона. С этого времени его жизнь поделилась на две части: Его первые юношеские стихи, написанные между и , несут явную печать влияния Шарля Бодлера и Эдгара По.